Людмила
Людмила (в народе — бабка Люда) — центральная фигура дачно-огородной мифологии, хозяйка участка, на котором развернулась Война грядок. Жена Ганса Петровича, ветерана войны и героя обороны капустной грядки.
Канонический портрет
Главным изображением Людмилы в дачном предании считается так называемый «портрет за монитором» — снимок, на котором хозяйка участка запечатлена в красной вязаной кофте, серебристых наушниках и многослойных бусах из разноцветных камушков. Правая рука Людмилы лежит на компьютерной мыши, взгляд направлен в экран — поза, истолкованная летописцами как «стратегическое планирование грядок в цифровую эпоху». На заднем плане — другие пожилые соратницы за соседними мониторами и женщина средних лет, по преданию — представитель сельсовета, прибывшая записывать показания Людмилы об эпизодах Войны грядок.
Именно этот портрет считается каноном при сверке внешности Людмилы во всех последующих изображениях.
Семья
- Муж — Ганс Петрович, дедушка, доброволец Войны грядок. Согласно семейному преданию, в решающем бою остался один на позиции после отступления миньонов и закрыл своим телом пулемёт противника, не дав прорваться на грядку. См. Подвиг Ганса Петровича.
Хозяйство
Людмила отвечает за стратегическое планирование грядок, заготовки и подбор сортов. Именно ей принадлежит решение посадить капусту на крайней грядке — той самой, что впоследствии стала Грядкой Петровича. Тяжёлые работы (вскапывание, починка забора, оборона рубежей) традиционно лежат на муже.
Распределение полномочий на участке строго иерархическое: «дед копает — Люда решает». По преданию, ни один кочан не уходил в погреб без личной инспекции хозяйки: Людмила взвешивала капусту в руке, постукивала по ней костяшкой пальца и выносила вердикт — «в засол», «в борщ сегодня» или «отдать миньонам». Последняя категория считалась худшей. Подробно ход обряда разобран в отдельной статье Оценка боеспособности капусты. Шаблон:-
Заготовки
Отдельной главой в жизнеописании Людмилы стоит цикл заготовок — ежегодный осенний марафон, в ходе которого хозяйка единолично закатывает, по оценкам соседей, «столько банок, сколько в деревне дворов, и ещё на похороны останется». К каноническим заготовкам относятся:
- огурцы маринованные — в трёхлитровых банках, с листом смородины и зонтиком укропа; рецепт устный, передаче не подлежит;
- томаты в собственном соку — с обязательной щепоткой сахара, «а то кислятина выходит»;
- капуста квашеная — в эмалированном ведре, под гнётом из камня с реки; кочан допускается к закладке только после оценки боеспособности;
- варенье из чёрной смородины — варится в тазу на улице, на кирпичах, «чтобы дух не выходил в дом».
Кухня Людмилы в период заготовок превращается в «зал заготовок» — помещение, где банки складируются от пола до потолка, проход возможен только боком, а ходить разрешено только хозяйке. По преданию, незакатанный компот считается у Людмилы более уважительной причиной для отказа от любого разговора, чем смерть, война или приезд журналистов из Time.
«У меня компот не закатан — какие тебе ещё разговоры?»
— стандартный ответ Людмилы
Роль в преданиях
Многие сюжеты о Войне грядок и подвиге деда известны именно в пересказе Людмилы — она считается главным хранителем устной истории участка.
«Наши-то побёгли, а Петрович — нет. Встал, лопату в землю воткнул и говорит: «Грядка одна, и я один».»
— Людмила, об эпизоде Войны грядок
Характер и речь
Характер Людмилы летописцами описывается единогласно как «сдержанно-каменный». Известна её манера долго молчать, глядя на собеседника поверх очков, и только потом коротко выносить вердикт — обычно односложный («нет», «не дам», «иди»). Улыбка, по свидетельствам соседей, фиксируется в среднем дважды в сезон: один раз — при сборе первого огурца, второй — при закатывании последней банки.
Речь Людмилы изобилует «огородными формулами» — короткими присказками, имеющими статус почти юридических заключений на участке:
«Грядка одна, и я одна.»
— вариация формулы Ганса Петровича«Не до тебя.»
— универсальный ответ«Вопросы — в Голландию.»
— об опеке над Бетти«Грядка работает всегда, даже когда всё остальное заблокировано.»
— о прокиде
Отдельно в каноне зафиксирован так называемый «инспекционный взгляд через штакетник» — манера Людмилы стоять за забором, опираясь на тяпку, и молча смотреть на сопредельную территорию. По преданию, этого взгляда оказалось достаточно, чтобы соседский внук-байкер один раз «сам, без слов, развернулся и уехал в город». Шаблон:-
Штаб-стол во дворе
К каноническим местам участка относится дворовый стол — длинный дощатый стол под яблоней, на котором у Людмилы организован «полевой штаб». На столе постоянно лежат:
- кнопочный телефон Людмилы;
- эмалированная кружка с остывшим чаем;
- половина чёрного хлеба, накрытая чистым полотенцем;
- очки для дали и очки для близи (используются попеременно);
- блокнот в клеточку, в который Людмила вписывает имена соседей, после чего часть из них вычёркивает.
Блокнот в обиходе известен как «реестр своих и чужих» и считается, наряду с архивной карточкой и документацией прокида, одним из трёх ключевых документов хозяйки. Доступ к блокноту имеет только сама Людмила; даже Ганс Петрович при жизни, по преданию, «в реестр не заглядывал, чтобы не расстраиваться». Шаблон:-
Табель «своих и чужих»
Согласно устной традиции, всё окружение Людмилы делится на четыре разряда:
- Свои — те, кому положена банка огурцов на Новый год без напоминаний. К ним относятся Ганс Петрович (посмертно), Максим (по линии прокида) и Бетти (по линии опеки от Даши).
- Терпимые — допускаются на участок, но не дальше калитки. Сюда отнесены Миньоны (после съёмки канонического снимка).
- Под наблюдением — записаны в блокнот, но пока не вычеркнуты. Состав засекречен.
- Вычеркнутые — те, чья фамилия в реестре зачёркнута двойной чертой. По преданию, восстановление в правах из этого разряда невозможно даже после смерти.
После кентавриного случая в табели появился пятый разряд — «допущен в седло», в котором по состоянию на момент фиксации значится единственная фамилия — Максим.
См. также
Иконография
Канонический совместный облик Людмилы и мужа сверяется по семейному фото 1959 года — единственному датированному снимку супругов вместе, сделанному до Войны грядок. На нём Людмила запечатлена с кабачком в руках и сантиметровой лентой через шею.
Сольный канонический облик сверяется по «портрету за монитором» (см. выше), на котором закреплены характерные черты Людмилы: тонкие седые волосы, глубокие морщины, серые внимательные глаза, красная вязаная кофта и многослойные бусы.
К расширенному иконографическому корпусу также относятся:
- «Людмила на кухне с заготовками» — каноническая сцена осеннего цикла, кухня с банками от пола до потолка;
- «Штаб-стол во дворе» — Людмила у дощатого стола с телефоном и блокнотом;
- «Инспекционный взгляд через штакетник» — портрет суровости, эталон выражения лица для всех остальных сцен;
- «Оценка боеспособности капусты» — Людмила взвешивает кочан в руках перед закладкой в погреб; канон сверяется по версии v3.
- Канонический иконографический корпус
-
Сортировка кочанов на дворе: «в засол», «в борщ» или «отдать миньонам». -
Людмила на грядке, рядом — оранжевая Кия цифрового внука. -
Альтернативный канонический снимок инспекции кочана (версия v2).
Послевоенное примирение с миньонами
Известен отдельный канонический снимок «Людмила с миньонами», сделанный в горнице уже после Войны грядок. На нём Людмила позирует с двумя миньонами — по одному с каждой стороны — и считается, что именно этим жестом она официально вернула отступивший отряд в число защитников грядок.
-
Канонический снимок «Людмила с миньонами»: хозяйка позирует в горнице с двумя миньонами. -
Парадный портретный вариант того же снимка.
Ранние годы
К детству Людмилы относится предание о брифинге в кабинете информатики — эпизоде, в котором ещё маленькая Люда, стоя с огурцом-указкой в руке, лично разъясняла отряду генералов-миньонов, против кого им предстоит держать оборону. Считается, что именно тогда у неё впервые проявился стратегический склад ума, благодаря которому она впоследствии стала главным планировщиком грядок и хранителем устной истории участка.
Медийное наследие
Известен отдельный случай выхода Людмилы на мировую медийную арену — см. Людмила на обложке Time. По преданию, её портрет был помещён на обложку журнала Time под заголовком «The Queen of Boveried Grandma». Сама Людмила появление обложки комментировать отказывалась, ссылаясь на незакатанный компот.
Огородные обряды
Среди обрядов, бытующих на участке Людмилы, особое место занимает Закладка первого огурца — весенний ритуал, исполняемый лично Гансом Петровичем на новой грядке. Правила обряда (парадная одежда деда, два огурца, недопущение помощников к рассаде) передаются именно в пересказе Людмилы и считаются обязательными для урожайного сезона. К осеннему циклу обрядов относится оценка боеспособности капусты — единоличный обряд хозяйки, проводимый на пороге погреба.
Цифровое мастерство
К позднему, «цифровому» циклу преданий относится Прокид через грядку — система скрытой передачи интернет-трафика через картофельный ряд, разработанная лично Людмилой. Документация на систему датируется 1972 годом, хранится в единственном экземпляре «под банкой с огурцами» и снабжена печатью «Бабка Люда одобрено». Канонический «миссионный» постер прокида («подключись к роутеру соседа, настрой прокид через грядку, не спались ментам, получи доступ к тёмной сети») закрепил за Людмилой образ не только стратега грядок, но и хранителя «огородного интернета».
«Грядка работает всегда, даже когда всё остальное заблокировано.»
— приписывается Людмиле
Документальные источники
Единственным сохранившимся официальным документом, в котором закреплены анкетные данные Людмилы, является архивная карточка № П-1937-58 (форма № 1, МВД СССР). Из карточки следует, что Людмила Ивановна Петрова родилась в 1937 году в Смоленской области, с 1952 года работала звеньевой в колхозе «Путь Ленина» (д. Новосёлки), имеет начальное образование, награждена Почётной грамотой колхоза (1967), Благодарностью за уборку урожая (1975) и юбилейной медалью «Ветеран труда» (1980). Семейное положение в карточке указано как «вдова» — этот факт считается косвенным документальным подтверждением гибели Ганса Петровича в ходе Войны грядок.
Канонический быт
К каноническим предметам и местам, по которым сверяется быт Людмилы, относятся:
- Телефон Людмилы — кнопочный аппарат, постоянно лежащий на дощатом столе во дворе рядом с кружкой и хлебом; считается «полевым узлом связи» хозяйки.
- Дом Людмилы — жилое строение и одновременно штаб устной истории огорода; в его горнице был сделан снимок «Людмила с миньонами» и хранится документация на Прокид через грядку.
- Дворовый стол под яблоней — внешний «штаб связи», см. раздел выше.
Ученик
В позднем цифровом цикле преданий за Людмилой закрепился образ учителя: она лично, без посредничества документации 1972 года, передала устную часть прокида через грядку молодому преемнику Максиму. Это событие известно как Урок прокида и считается первым задокументированным случаем передачи технологии «из рук в руки». С момента урока Максим именуется в сказаниях «цифровым внуком» Людмилы — наследником не по крови, а по тяпке.
«Внук не тот, кто по крови, а тот, кому грядку доверили.»
— Людмила, в передаче соседей
Эпизод последнего ухода Ганса
К тёмной части «цифрового цикла» преданий о Людмиле относится эпизод последнего ухода Ганса Петровича на фронт Войны грядок. По общепринятой версии, в момент, когда дед в изодранной телогрейке и с табличкой «Огруцовый батальон» под мышкой шёл из дома держать последнюю оборону капустного рубежа, Людмила не встала из-за своего старого Apple Computer 1. Она сидела на форуме Грядка Онлайн, в наушниках, неадекватно чатилась с огородниками и, по преданию, послала деда нахуй — не оборачиваясь и не снимая руки с мыши.
Эпизод подробно разобран в отдельной статье Грядка Онлайн; он не отменяет подвига деда, но подчёркивает, что на последний рубеж Петрович пошёл совершенно один, и придаёт образу Людмилы противоречивый «цифровой» оттенок.
«Не до тебя, Петрович. У меня тут в чате таких как ты — полдеревни.»
— приписывается Людмиле, эпизод последнего ухода
Отношение к Бетти
Особое место в неформальной табели участка занимает Бетти — собака-талисман миньонов, прибившаяся к отряду в укропе. Людмила относится к Бетти подчёркнуто терпимо: собаке разрешено находиться в горнице без вытирания лап, лежать под столом во время заготовок и ехать в оранжевой Кии Максима на пассажирском сиденье — в то время как миньоны идут пешим строем за машиной. По преданию, причина благосклонности проста: Бетти «за себя стояла» и ни разу не бёгла с позиции.
Воспитание Бетти
Помимо неформального «терпимого» отношения к Бетти (см. выше), за Людмилой закреплён конкретный документальный статус воспитательницы собаки. По преданию, Бетти не была «найдена в укропе» миньонами (эта версия считается миньонским мифом), а лично передана Людмиле у калитки её биологической матерью Дашей перед отъездом последней на постоянное жительство в Нидерланды. Передача состоялась без расписки, без свидетелей и без захода Даши в дом (см. подробно «передача у калитки»).
С момента передачи Бетти числится у Людмилы как «воспитание постоянное, неотзывное». Этим объясняется и подчёркнуто терпимое отношение хозяйки к собаке: формально Бетти — не миньонская, а Дашина, оставленная Людмиле, и любые попытки миньонов предъявить на талисман права пресекаются ссылкой на отсутствующую, но юридически признанную мать собаки.
«Бетти не моя и не ваша. Бетти — Дашина, мне на воспитание. Вопросы — в Голландию.»
— Людмила, в адрес миньонов
Кентавриный случай
К крайним точкам позднего цифрового цикла относится кентавриный случай — задокументированный эпизод, в ходе которого Людмила претерпела телесное преображение, срастившись ниже пояса с лошадиным корпусом серой масти, и в этом виде вынесла на себе своего ученика Максима по травянистому обрыву над морем. Канонический снимок зафиксировал хозяйку в неизменной красной кофте и серебристых наушниках; верхняя половина тела, инспекционный взгляд и многослойные бусы из дачных камушков сохранены полностью.
Дачно-огородная традиция знает три параллельные версии произошедшего — «передозировка прокидом», «огородническая эволюция» и «голландский след». Все три подробно разобраны в основной статье Мутация Людмилы в кентавра.
С момента мутации в табели «своих и чужих» появился новый, пятый разряд — «допущен в седло». По состоянию на момент фиксации в нём значится единственная фамилия — Максим.
«Внук не тот, кто по крови. Внук — кто в седле и не падает.»
— Людмила, после кентавриного случая
- Кентавриный случай: канонический корпус снимков
-
Портрет крупным планом: верх — человеческий, низ — тяжеловозный. Наушники, кофта и бусы сохранены. -
Людмила-кентавр на картофельном ряду, Максим верхом — единственная фамилия в разряде «допущен в седло». -
Поздний кадр: скачка по картофельному ряду, за всадниками — тонкий поток зелёного двоичного кода, след работающего прокида.
Маленькие людмилы
К позднему «цифровому циклу» преданий о Людмиле относится феномен маленьких людмил — стаи уменьшенных до размера средней собаки копий хозяйки, появляющихся исключительно у дома Максима. Каждая особь сохраняет канонические черты «портрета за монитором»: красную кофту, серебристые наушники, седой пучок и серые внимательные глаза, — но передвигается на четвереньках и не разговаривает.
Сама Людмила тему маленьких людмил не комментирует. Прямой вопрос Максима по кнопочному телефону был закрыт стандартной формулой «не до тебя, у меня компот не закатан». Тем не менее, факт существования малых Люд считается канонически признанным — в том числе потому, что хозяйка не вычеркнула Максима из «реестра своих и чужих» после звонка (см. табель своих и чужих).
Бытует четыре версии происхождения феномена — от «побочного продукта прокида» до «сторожевой стаи, высланной хозяйкой для пригляда за цифровым внуком». Подробнее — см. Маленькие людмилы.
- Маленькие людмилы: канонический корпус снимков
-
Портрет одной малой Люды крупным планом. Лицо — копия Людмилы, масштаб — собачий. -
«Общий план нашествия»: стая на голой земле двора дома Максима. -
Канонический момент первой встречи: Максим на крыльце, к нему ползут малые Люды. На заднем плане — оранжевая Кия.
Совместный быт с Петровичем
По устным свидетельствам соседей, в семейной жизни Людмилы и Ганса Петровича действовало негласное разделение: бабка отвечала за грядки, заготовки и стратегию, дед — за забор, вскапывание и оборону рубежей. Петрович никогда не садился за стол первым, ждал, пока Людмила поставит миску, и только потом снимал кепку — этот жест дачные летописцы считают главным доказательством того, что «дед бабку всё-таки уважал, хотя виду не подавал». Подробнее о привычках и распорядке дня деда см. раздел Привычки и быт статьи Ганс Петрович.
Случай в горнице
К позднему «цифро-телесному» циклу преданий о Людмиле относится отдельное событие, известное как случай в горнице — задокументированный эпизод, в котором хозяйка разрешилась от бремени и родила миньона. Роды принимали Стас (впервые вышедший за пределы кухонного цикла и впервые надевший жёлтые хозяйственные перчатки) и собака-талисман Бетти в служебном статусе «технического специалиста» лаборатории GRULAB.
В изголовье пелёнки Стасом было положено семейное фото 1959 года — «чтобы Петрович присутствовал». Новорождённый, известный в лаборатории GRULAB под обозначением «M-0» (миньон-ноль), породил пересмотр табели «своих и чужих»: к четырём ранее зафиксированным разрядам и пятому («допущен в седло») добавлен шестой — «родня по жёлтой линии». Сама Людмила тему развивать отказалась, ограничившись формулой:
«Жёлтым — да. Жёлтым в очках — обсудим. Жёлтым с лопатой и в укропе — нет.»
— Людмила, после родов
Подробное описание подготовки, хода родов, реакции отряда и иконографического корпуса — в основной статье Приём родов у Людмилы.
Внешняя грядочная империя
Помимо канонических шести соток основного двора, за Людмилой числится так называемая «внешняя грядочная империя» — земли, выходящие за пределы участка и не всегда упоминаемые в основном корпусе преданий. К документально подтверждённой части империи относится лавандовое поле (поле № 3, лавандовый сектор) — удалённый надел на южном склоне холма, отведённый под промышленную посадку лаванды.
Существование поля было задокументировано по архивному кадру Матвея, на котором главнокомандующий огурцовых войск запечатлён посреди цветущих рядов. Сама Людмила тему лавандового сектора не комментирует, ограничиваясь стандартной формулой «не до тебя»; однако наличие на поле собственноручно подписанного пограничного колышка («поле Людмилы №3 • лаванда • не топтать») считается достаточным доказательством принадлежности.
Управление сектором, по канону, осуществляется через Матвея в неофициальном статусе «смотрителя лавандового сектора». Шаблон:-
Случай переносной Люды
К позднему обрядово-иконографическому циклу преданий относится единственный задокументированный случай, в котором канонический облик хозяйки был перенесён на другое лицо — эпизод «перевоплощения на противне». В ходе межсезонного простоя Стас лично снял с гвоздя одну из запасных красных кофт Людмилы, надел её многослойные бусы из дачных камушков и вышел во двор в полном облачении хозяйки, сохранив собственное лицо и щетину. Платок при этом был заменён чёрными солнечными очками на темени.
После просмотра сравнительного двойного портрета сама Людмила не вычеркнула Стаса из реестра своих и чужих, что в каноне трактуется как негласное добавление седьмого разряда — «носит без вычёркивания» (единственная фамилия — Стас). От развёрнутого комментария хозяйка отказалась:
«Кофту верни. Бусы оставь — пусть носит, раз дышит по насечке.»
— Людмила, по поводу перевоплощения
Подробное описание сцены на грядке, захвата штаб-стола и сравнительной иконографии — в основной статье Стас в образе бабки Люды.
Голландское молчание
После разбора «улики №8» (см. Голландский поход миньонов) в личный обиход Людмилы вошло отдельное состояние — «голландское молчание»: особый род тяжёлого, неругательного молчания, в которое бабка впадает при нарушении, «слишком крупном для крика». Формула состоит из единственного произнесённого вслух слова «Понятно» и последующей паузы, выдерживаемой до тех пор, пока виновный не уходит сам. С тех пор приём применяется не только к отряду, но и к Максиму после ночёвок в городе, и к упоминанию Даши при Бетти. Полный разбор — в статье «Нидерланды».
«Канистровая отмазка» (Опыт №1)
К довоенному циклу преданий о Людмиле относится отдельный эпизод — Опыт №1 у крыльца, единственный в каноне случай прямой бытовой попытки отравления бабкой собственного мужа Ганса Петровича. На фоне затяжного спора о навозе Людмила приготовила на кухне «особый компот» из яблочного взвара и содержимого ржавой канистры с трафаретом «ДДТ ОГОРОДНЫЙ»; стакан, однако, был опрокинут на саму канистру прыгнувшей за мухой собачкой-свидетелем, и в поднявшемся зелёно-жёлтом облаке слились Бетти, Стас и сама собачка (см. основную статью).
Сам Петрович не пострадал — успел отступить на шаг. Людмила вины не признала и закрепила за собой каноническую формулу, известную в деревне как «канистровая отмазка»:
«Канистру опрокинула собачка. Компот был обычный. У меня и яблоки свои.»
— Людмила, формула «канистровой отмазки»
Эта формула впоследствии повторно использовалась бабкой в нескольких бытовых конфликтах с соседями, и за Людмилой в деревне закрепилось устойчивое определение: «хозяйка, у которой канистра всегда сама падает». Открытый журнал по эпизоду на форуме Грядка Онлайн Людмила вести Максиму категорически запретила; в результате в чате осталась только короткая ветка «Стасобетти на проводе».
Курортный сектор
К внешней грядочной империи хозяйки, помимо лавандового поля №3, относится одноимённый гостиничный комплекс (Серебряная ул., 4, с…), документально зафиксированный по скриншоту сетевого агрегатора. Заведение имеет рейтинг 5,0 и 371 отзыв — наивысшие показатели среди всех активов Людмилы за пределами основного участка. Канонически отель относится к курортному сектору империи, тогда как лавандовое поле — к сельскохозяйственному.
Сама хозяйка факт владения отелем не признаёт и не отрицает, закрывая расспросы стандартной формулой «голландского молчания». В холле заведения над стойкой администратора, по преданию, висит канонический портрет самой Людмилы «как икона», и ни один администратор не допускается к работе без согласия «портрет не снимать, не пыльить». Подробнее об архитектуре, рейтинговой аномалии и теории «усечённого адреса» — в основной статье Отель «Людмила».
«Пятёрка. Триста семьдесят один. Понятно.»
— Людмила, после первого просмотра скриншота
Председатель Совета депутатов
К довоенному государственно-административному циклу преданий о Людмиле относится её роль в провозглашении Демократической Республики Сорянково — самопровозглашённого огородного государства, возникшего на месте посёлка Сорняково в парадоксальной точке между Анапой (30 км) и Калининградом (40 км). На внеочередном заседании Совета депутатов Людмила приняла на себя должность Председателя Совета, оставив за Петровичем пост Главы посёлка. Декларация независимости была подписана томатным отпечатком («томат-печать») вместо казённой печати.
Именно с этого момента в каноне юридически закрепляется тезис о том, что подвиг деда на капустном рубеже совершался от имени независимой республики, а не от района — что приравнивает Грядку Петровича к государственной границе.
«Демократия — это когда я решаю, и Петрович согласен. Кто не согласен — за штакетник.»
— Людмила, о природе демократии в Сорянково
Анатомо-цифровая аномалия: заросли
К позднему «цифро-телесному» циклу преданий о Людмиле относится феномен Заросли Людмилы — задокументированная аномалия, выражающаяся в способности хозяйки к произвольному отращиванию сверхдлинных тонких волосин (до 250 метров каждая) из паховой области, со свойствами оптоволоконного световода. В состоянии покоя волосины скручиваются в плотные катушки и компактно прячутся под одеждой, не нарушая канонический силуэт «портрета за монитором» (см. выше).
Прикладное значение зарослей — служить физическим транспортным слоем для прокида через грядку v2, биооптической редакции классического картофельного туннеля. После запуска v2 в табели «своих и чужих» появился восьмой разряд — «допущен к волосине» (единственная фамилия — Максим).
Сама Людмила тему зарослей не комментирует, применяя стандартный режим голландского молчания:
«Не до тебя. У меня компот не закатан, и волос мой — не твой.»
— Людмила, о зарослях
Подробнее — в основной статье Заросли Людмилы. Шаблон:-
Ягодная редакция Опыта №1
К позднему бытовому циклу относится ягодная редакция Опыта №1 — второй и пока последний задокументированный случай прямого применения канистры «ДДТ ОГОРОДНЫЙ» в адрес чужой продукции. В отличие от довоенного Опыта №1 у крыльца, мишенью на этот раз был не Петрович, а покупная клубника, закупленная Максимом у краснодарского поставщика Адама (8-928-464-4-464) и привезённая на участок ученика.
Партия была обработана прямо на навесе у дома Максима — «сверху вниз, по диагонали, как при засоле» — после чего Людмила произнесла каноническое «Понятно» в режиме голландского молчания и ушла за калитку. «Канистровая отмазка» («канистра опрокинулась, мух я не звала») была применена повторно — формула закреплена в редакции №2.
В табели «своих и чужих» поставщик Адам был внесён в разряд «под наблюдением» (по слухам — уже вычеркнут двойной чертой); Максим не вычеркнут и наутро получил на крыльце эмалированную миску своей, «правильной» клубники без записки.
«Своя ягода — в банку. Чужая ягода — под канистру.»
— Людмила, в передаче соседей
Подробнее — в основной статье Отравление клубники Максима.
Угон Mini Cooper Максима
К довоенному автомобильному циклу преданий о Людмиле относится единственный задокументированный в каноне случай автомобильного угона, совершённого хозяйкой лично, без миньонов и без Стаса — случай у Магнита. На фоне затяжного навозного конфликта с Максимом и параллельной подготовки Опыта №1 у крыльца Людмила вышла из дома до рассвета в красной кофте, наушниках и городских туфлях, натянутых поверх резиновых сапог, добралась попуткой до города, заняла водительское место в незапертом Mini Cooper ученика и выехала на трассу М-4 с письменным планом «доехать до моря, дальше — в США, компот доварить без меня».
Маршрут оборвался на 67-м километре пробитием шины (по канону — острым огуречным хвостиком). Подъехавший по пакетному сигналу Максим молча сменил колесо и заключил с бабкой «договор у обочины»: молчать о выезде в обмен на устную часть прокида. Именно этот договор летописцами считается фактическим основанием позднего Урока прокида на картофельном ряду — «тяпка досталась Максиму не за заслуги, а за секрет».
В табели «своих и чужих» эпизод не отражён открыто; против фамилии Максима с того дня в блокноте стоит одинарная вертикальная чёрточка карандашом, значение которой Людмила не раскрывает.
«Колесо ты поменял. Молчать — научишься. Тогда и тяпку дам.»
— Людмила, формула договора у обочины
Эпизод входит в каноническую цепочку «эффекта бабочки» — наравне со Слиянием Стасобетти и утренним артобстрелом — и в этом смысле прямо связан с подвигом мужа на капустном рубеже. Подробнее — в основной статье Угон Mini Cooper Максима.
Горный режим (Людмила-Йети)
К позднему цифро-телесному циклу преданий о Людмиле относится третий зафиксированный случай «перепланировки тела под задачу» — горный режим, в котором хозяйка наблюдается на высокогорном зимнем склоне с плотным белым шерстистым покровом ниже плеч и при полностью сохранённой канонической верхней атрибутике: красная вязаная кофта, серебристые наушники, многослойные бусы из дачных камушков, седые волосы и характерный инспекционный взгляд.
Случай рассматривается летописцами как продолжение цепочки кентавриного случая и зарослей и подчиняется тому же каноническому правилу — «кофта — это и есть Людмила»: что бы ни происходило с телом ниже плеч, верх остаётся неизменным.
После возвращения с гор в табели «своих и чужих» был открыт девятый разряд — «допущен в шерсть», в котором по состоянию на момент фиксации значится единственная фамилия — Бетти («условно, в качестве талисмана и грелки»). Сама хозяйка тему развивать отказалась, ограничившись формулой:
«Кофту не снимаю. В кофте — я. Без кофты — медведь.»
— Людмила, об облике йети
Подробное описание четырёх версий происхождения феномена («зимний прокид», «огородническая эволюция», «голландский след», «всегда так была»), иконографический корпус и реакция отряда — в основной статье Людмила-Йети. Шаблон:-
Риторическая система: вечный пиздёж
Поздним аналитическим обобщением канона стало выделение в поведении хозяйки вечного пиздежа Людмилы — оформленной риторической системы, обеспечивающей систематическое отрицание, переинтерпретацию или замалчивание любого вреда, причинённого бабкой соседям, мужу, ученику и отряду миньонов. Система включает пять задокументированных формул (канистровая отмазка, «не до тебя», «вопросы — в Голландию», незакатанный компот и терминальное «Понятно»), пять стадий типового сеанса и собственный терминологический аппарат («канистровая логика», «компотный таймаут», «голландская переадресация»).
В каноне зафиксированы всего два эпизода, в которых система не сработала с первого применения — случай у Магнита и разбор «улики №8»; оба считаются исключениями, подтверждающими правило. Подробное описание формул, пяти стадий, каталога применений и связи с прокидом, зарослями и горным режимом — в основной статье Вечный пиздёж Людмилы.
«Я не была. Канистра сама. Собачка прыгнула. Компот не закатан. Понятно.»
— сводная формула, реконструкция летописцев
Носимая иконография: рюкзак-талисман
К позднему иконографическому циклу преданий о Людмиле относится первый задокументированный случай переноса канонического облика хозяйки не на живое лицо (как было в перевоплощении Стаса), а на неживой носимый предмет — серийный плюшевый рюкзак-талисман в полном бабкином комплекте (серебристые наушники, красная вязаная кофта, многослойные бусы из камушков, чёрные перчатки). Канонический обзор рюкзака снят учеником Максимом в собственной прихожей и в обиходе известен как «рюкзак-бабка».
После доставки ролика Людмила провела на штакетнике личный осмотр рюкзака — взвесила в руке, постучала костяшкой по латексной голове, проверила лямки — и вынесла единственный канонический комментарий: «Наушники — мои. Кофта — моя. Перчатки — не мои, я в перчатках только зимой. В остальном — пусть носит. Не до тебя.»
В табели «своих и чужих» новый разряд не открывался: рюкзак, как неживой предмет, в реестр не вносится и из него не вычёркивается. Сам Максим не вычеркнут, наутро на его крыльце оставлена миска с тремя огурцами без записки. Подробнее — в основной статье Обзор рюкзака-талисмана Людмилы.
Слух про Стаса (пэдровская теория)
К позднему генеалогическому циклу преданий о Людмиле относится устойчивый околозаборный слух — пэдровская теория, согласно которой Стас приходится хозяйке внебрачным внуком по крови через её ранее неизвестного знакомого Деда Пэдро — испанского огородника. Знакомство относится слухом к командировке 1968 года, обстоятельства которой архивной карточкой не подтверждаются.
Сама Людмила слух ни разу не опровергла и ни разу не подтвердила, применяя три типовые реакции: стандартное «не до тебя», голландскую переадресацию («вопросы — в Голландию» — в этом контексте трактуется как подмена географии, Голландия вместо Испании) и терминальное «Понятно». Стас из реестра своих и чужих не был вычеркнут, что часть летописцев расценивает как косвенное допущение версии.
Слух считается вторым задокументированным случаем попытки установить родство хозяйки с молодым героем — после канонически принятой формулы про Максима («внук не по крови, а по тяпке»). Сочетание двух теорий впервые даёт Людмиле статус «бабки с двумя внуками: один по тяпке, второй по слуху».
«Вопросы — в Голландию. Пэдру в Голландии нет. Понятно.»
— Людмила, единственный косвенный комментарий по поводу слуха
Подробнее — в основной статье Слух про Стаса.
Шелкопряд и предыстория зарослей
К довоенному цифро-телесному циклу преданий о Людмиле относится отдельный задокументированный эпизод — шелкопрядный инкубатор, в ходе которого хозяйка добровольно подселила в собственную полость живую гусеницу тутового шелкопряда (Bombyx mori) ради попытки выращивания первого собственного шёлкового кокона. Эпизод вскрылся непреднамеренно — во время единственного зафиксированного в каноне супружеского акта с Петровичем, — после чего, по канонической формуле вскрытия («Положи, где взял. Не до тебя.»), хозяйка попыталась применить стандартное голландское молчание; на этот раз приём не сработал из-за параллельной утечки эпизода в деревню через тётю Зину и спичечный коробок «вещдок» самого деда.
В каноне эпизод считается прямым технологическим предшественником зарослей: после провала «внешнего инкубатора» Людмила перенесла шёлковую программу на собственный организм и в течение последующих сезонов вырастила волосины-световоды. В табели «своих и чужих» эпизод оставил две карандашные пометки: одинарную косую чёрточку напротив строки «Шелкопряд» в разделе «Прочая фауна» и одинарную точку напротив фамилии Петровича, значение которой бабка не раскрывает. Тётя Зина после эпизода вычеркнута двойной чертой с пометкой «за язык».
К сводной системе вечного пиздежа эпизод добавил пятую формулу — «насекомое заползло само». Подробнее — в основной статье Шелкопряд Людмилы.
«Шёлк я всё равно отрастила. Просто короче и из себя.»
— Людмила, итоговая формула шелкопрядного эпизода