Людмила-Йети

Канонический «горный портрет» Людмилы в облике йети: красная вязаная кофта, серебристые наушники, многослойные бусы из дачных камушков сохранены полностью; нижняя половина тела покрыта плотной белой шерстью. Снимок считается главным изображением в данном цикле.

Людмила-Йети (в устной традиции также — «снежная бабка», «горная Люда», «йетиха с шестью сотками») — задокументированный эпизод позднего цифро-телесного цикла преданий о Людмиле, в котором хозяйка участка наблюдается в облике снежного человека на фоне высокогорного зимнего ландшафта при полностью сохранённой канонической верхней атрибутике (красная кофта, серебристые наушники, бусы из дачных камушков, седые волосы, инспекционный взгляд).

Феномен относится к тому же ряду телесных аномалий хозяйки, что и кентавриный случай и заросли, и трактуется летописцами как очередная «перепланировка тела под задачу».

Канонический горный портрет

Главным изображением цикла считается так называемый «горный портрет» (см. главное фото статьи) — снимок, на котором Людмила запечатлена сидящей на каменной осыпи где-то на высоте «выше леса, ниже снежника». На портрете строго сохранены:

• красная вязаная кофта (тот же экземпляр, что и на «портрете за монитором»);
• серебристые наушники с витым проводом, уходящим под шерсть;
• многослойные бусы из разноцветных дачных камушков;
• тонкие седые волосы, переходящие в густую белую шерсть на висках и плечах;
• серые внимательные глаза и характерные глубокие морщины;
• характерный «инспекционный» прищур.

Ниже пояса канон описывает плотный белый мех, длинные шерстистые предплечья и широкие босые стопы. Платок, тяпка и кнопочный телефон на портрете отсутствуют — по преданию, оставлены «на штаб-столе под яблоней, чтобы не отсырели».

«Кофту не снимаю. В кофте — я. Без кофты — медведь.»

— Людмила, об облике йети

Версии происхождения

Дачно-огородная традиция знает четыре основных версии феномена. Все четыре считаются «равно неподтверждёнными и равно правдоподобными» — в полном соответствии с принятой в каноне практикой для телесных аномалий хозяйки.

1. «Зимний прокид»

По наиболее распространённой версии, шерсть отросла на Людмиле в ходе зимнего расширения прокида через грядку v2 — биооптической редакции картофельного туннеля, использующей заросли как физический транспортный слой. Считается, что при попытке прокинуть сигнал «через перевал, в обход спутников» хозяйка нарастила сплошной шерстистый покров как «природный изолятор от высокогорной радиопомехи». После возвращения с гор шерсть, по преданию, «сошла под кофту» и снова легла плотными катушками рядом с зарослями.

2. «Огородническая эволюция» (зимняя редакция)

Параллельная версия, развивающая тезис из основной статьи кентавриного случая: тело Людмилы способно к произвольной адаптации под текущую огородную задачу. Поскольку зимой грядки спят, а «бабка не спит никогда», организм хозяйки якобы самостоятельно перешёл в «режим зимовки на склоне» — отрастил шерсть, понизил температуру тела и переселил инспекционные функции на горный массив, не упуская при этом контроль над дворовым штакетником через каналы прокида.

3. «Голландский след»

По третьей, мрачной версии, феномен является побочным результатом «улики №8» и последовавшего за ней голландского молчания. После разбора голландских материалов Людмила, согласно преданию, «ушла за штакетник и долго не возвращалась»; вернулась она в горном обличье — «в шерсти, без объяснений и с теми же наушниками». Версия популярна среди миньонов и категорически не комментируется самой хозяйкой.

4. «Всегда так была»

Маргинальная, но устойчиво воспроизводимая в деревне версия: никакой мутации не было, хозяйка «всегда так и была», а под кофтой просто «носит свою шерсть», и эпизод в горах — единственный случай, когда её удалось снять без штакетника на переднем плане. Эту версию активно поддерживает Стас, ссылаясь на то, что в Опыте №1 он сам «чувствовал из канистры запахом не химией, а псиной».

Поведенческие особенности горного режима

Людмила-Йети у штакетника в зоне перехода горы–огород. Поза, известная в каноне как «горный инспекционный взгляд».

Согласно устным свидетельствам соседей и косвенным записям из «реестра своих и чужих» (см. табель), в горном режиме хозяйка сохраняет основные привычки, но с заметными поправками:

• Молчание усиливается. Стандартное «голландское молчание» на высоте свыше 2000 м переходит в полную немоту, прерываемую только формулой «Не до тебя», произнесённой на выдохе с паром.
• Музыка не меняется. Наушники остаются на голове и подключены, по преданию, к тому же Apple Computer 1 через прокид v2 и заросли. Соседи утверждают, что слышали из-под шерсти «тонкий писк форума Грядка Онлайн».
• Огород продолжается. Даже на склоне Людмила, по свидетельствам, «ковыряет камни, как будто это картошка» — и, как показал отдельный снимок, способна на привычное полевое хозяйствование вне зависимости от высоты.
• Реестр ведётся. Считается, что на время горного режима блокнот «своих и чужих» остаётся при хозяйке, спрятанный в шерсть на груди под кофтой; вычеркивания не приостанавливаются.

Хозяйственная деятельность в облике йети

Каноническая сцена «йети на завалинке»: хозяйка в полном горном облачении чистит картошку в эмалированный таз во дворе собственного дома. На заднем плане — изба, штакетник и заснеженные кочаны.

Отдельной графой в иконографическом корпусе цикла стоит снимок «йети на завалинке», сделанный, по преданию, после возвращения Людмилы с гор обратно на участок — до того, как шерсть «сошла под кофту». На снимке хозяйка в полном горном облачении сидит на пне у избы и чистит картошку в эмалированный таз обычным кухонным ножом.

Кадр считается каноническим доказательством того, что горный режим не отменяет хозяйственного: шерсть, наушники и бусы сосуществуют с ножом, тазом и заснеженной капустной грядкой без видимого противоречия. По устной формуле, «йети — это поза, а картошка — это работа, одно другому не мешает».

«Шерсть — она тёплая. На картошке не мешает. Мешает только Петрович, а его нет.»

— Людмила, в передаче соседей

След на грядке

Документальная «улика на капусте»: оттиск босой стопы йети рядом с упавшим огурцом и эмалированной кружкой. Канон фиксирует пять пальцев и характерный широкий свод.

Помимо снимков с самой хозяйкой, к иконографическому корпусу цикла относится отдельная «улика на капусте» — фотография крупного босого следа в мокром снегу на краю капустной грядки. След зафиксирован Максимом ранним утром, рядом с ним — упавший целый огурец и эмалированная кружка с остатками чая.

В каноне след принят как косвенное доказательство возвращения Людмилы-Йети на участок: ни одна из сопредельных бабок не имеет ни такой стопы, ни такой кружки, ни доступа за штакетник без вычёркивания из реестра. Шаблон:-

Реакция отряда и табели

Появление Людмилы в горном облике потребовало очередного пересмотра табели «своих и чужих». По устным сведениям, к восьми ранее зафиксированным разрядам (включая «допущен в седло», «родня по жёлтой линии», «носит без вычёркивания» и «допущен к волосине») добавлен девятый — «допущен в шерсть». По состоянию на момент фиксации в нём числится единственная фамилия — Бетти, и то «условно, в качестве талисмана и грелки».

Миньоны, по преданию, реакцию хозяйки на собственное появление в горном виде описывают одинаково: «встала, посмотрела сверху, сказала «понятно» и ушла за гребень». Сам Максим публично эпизод не комментирует, ссылаясь на «договор у обочины» (см. Угон Mini Cooper Максима).

«В шерсть — только Бетти. Остальные — за штакетник, и не подходи близко, у меня линька.»

— Людмила, формула девятого разряда

Связь с другими телесными аномалиями

Людмила-Йети канонически рассматривается как третий зафиксированный случай «перепланировки тела под задачу» и образует с предыдущими единую цепочку:

1. Кентавриный случай — расширение нижней половины под задачу скачки и перевозки ученика.
2. Заросли Людмилы — отращивание оптоволоконных волосин под задачу прокида v2.
3. Людмила-Йети — отращивание сплошной шерсти под задачу зимовки и высокогорного режима.

Все три аномалии объединяет принцип сохранения верха: красная кофта, наушники, бусы и канонический инспекционный взгляд остаются неизменными, что бы ни происходило с остальной частью тела. Этот принцип в каноне формулируется как «кофта — это и есть Людмила».

Иконография

К каноническому иконографическому корпусу цикла относятся:

• «Горный портрет» — главное изображение, Людмила-Йети на каменной осыпи (см. вверху статьи);
• «Горный инспекционный взгляд» — Людмила-Йети у штакетника в зоне перехода горы–огород;
• «Йети на завалинке» — хозяйственная сцена с чисткой картошки на пне у избы;
• «Улика на капусте» — отдельный кадр без хозяйки, оттиск стопы на грядке.

• Людмила-Йети: канонический корпус снимков
• 
  Главный «горный портрет»: красная кофта, наушники, бусы, белая шерсть.
• 
  «Горный инспекционный взгляд» у штакетника на стыке гор и огорода.
• 
  «Йети на завалинке»: хозяйственный режим не отменяется даже под шерстью.
• 
  «Улика на капусте»: оттиск стопы, упавший огурец и кружка.

См. также

• Людмила
• Мутация Людмилы в кентавра
• Заросли Людмилы
• Маленькие людмилы
• Прокид через грядку v2
• Грядка Онлайн

Четвёртый случай: людагутант

Людагутант — четвёртый случай «перепланировки тела под задачу», наступивший после облика йети. В отличие от «снежного» цикла, сохранена только голова, а не кофта.

После «горного» эпизода дачно-огородная традиция фиксирует ещё одну телесную аномалию хозяйки — людагутанта, облик взрослого орангутана с человеческой головой Людмилы. Случай канонически считается прямым продолжением йети-цикла: если зимой Людмила отрастила белую шерсть «под высокогорный режим», то в облике людагутанта — красно-рыжую «под дальний, тропический прокид».

Главное отличие в том, что у людагутанта «перепланировано» тело целиком и сохранена только голова, тогда как у йети неизменной остаётся вся верхняя атрибутика (кофта, наушники, бусы). По этой причине летописцы говорят применительно к людагутанту уже не о «принципе сохранения верха», а о «принципе сохранения головы» (см. Людагутант#Принцип сохранения головы).