Людагутант
Людагутант (в устной традиции также — «рыжая бабка», «Люда-обезьяна», «орангутан с шести соток», реже — «примаченная Люда») — задокументированный эпизод позднего цифро-телесного цикла преданий о Людмиле, в котором хозяйка участка наблюдается в облике взрослого орангутана с полностью сохранённой человеческой головой и каноническим инспекционным взглядом. Феномен относится к тому же ряду «перепланировок тела под задачу», что и кентавриный случай, заросли и облик йети, и считается четвёртым зафиксированным случаем телесной аномалии хозяйки.
Канонический вольерный портрет
Главным изображением цикла считается так называемый «вольерный портрет» (см. главное фото статьи) — снимок, на котором Людмила запечатлена в полный рост на короткой зелёной траве у бетонной стены и каменной осыпи, в неизвестном огороженном пространстве. На портрете строго сохранены:
- тонкие седые волосы и характерный пробор;
- серые внимательные глаза и глубокие морщины;
- характерный «инспекционный» прищур, направленный мимо объектива — «как будто за штакетник соседу»;
- плотное телосложение взрослого орангутана: длинные шерстистые руки до земли, широкие сжатые кулаки, мощные плечи.
Ниже головы канон описывает сплошную красно-рыжую шерсть, свисающую с предплечий «рукавами», и короткие крепкие ноги. Красная кофта, серебристые наушники, бусы из дачных камушков и тяпка на портрете отсутствуют — и это считается главной особенностью кадра. По преданию, вся атрибутика оставлена «на штаб-столе под яблоней», а сама хозяйка сфотографирована «там, где штакетника нет и кофта без надобности».
«Кофту тут не ношу. Тут своя — рыжая, тёплая, не отымешь.»
— Людмила, об облике людагутанта
Кадр канонически сопоставляется с «горным портретом» йети и «обложкой Time»: все три считаются редкими свидетельствами выхода бабки за пределы шести соток — без забора, без огорода и без сельсовета на заднем плане.
Версии происхождения
Дачно-огородная традиция знает четыре основных версии феномена. Все четыре считаются «равно неподтверждёнными и равно правдоподобными» — в полном соответствии с принятой в каноне практикой для телесных аномалий хозяйки (ср. версии облика йети).
1. «Тропический прокид»
По наиболее распространённой версии, рыжая шерсть и обезьяний корпус отросли на Людмиле в ходе попытки прокинуть сигнал «в дальние широты, через экватор» — экзотической редакции прокида через грядку v3. Считается, что для устойчивого канала «в жаркий пояс» хозяйка нарастила облик, «которому в тех широтах верят», — то есть тело орангутана как «природный модем под тропики». После сворачивания канала шерсть, по преданию, «села обратно под кофту» и снова легла рядом с зарослями.
2. «Огородническая эволюция» (тропическая редакция)
Параллельная версия, развивающая тезис из кентавриного случая и облика йети: тело Людмилы способно к произвольной адаптации под текущую огородную задачу. По этой версии, для съёма высоких веток яблони, переноски мешков и «работы в один захват без лестницы» организм хозяйки сам перешёл в «древесно-хваткий режим» — отрастил длинные цепкие руки и сильные кулаки, «чтобы яблоки рвать прямо с дерева, не слезая».
3. «Голландский след»
По третьей, мрачной версии, облик является побочным результатом «улики №8» и последовавшего голландского молчания. После разбора голландских материалов Людмила, согласно преданию, «ушла за штакетник и вернулась рыжая». Версия популярна среди миньонов, которые, по слухам, «первыми и сняли её в вольере, пока она их не заметила», и категорически не комментируется самой хозяйкой.
4. «Всегда такая была»
Маргинальная, но устойчиво воспроизводимая в деревне версия: никакой мутации не было, хозяйка «всегда так и была», а под кофтой просто «носит свою рыжую», и вольерный эпизод — единственный случай, когда её удалось снять без кофты и без штакетника. Эту версию активно поддерживает Стас, ссылаясь на то, что в Опыте №1 он «чуял из канистры не химией, а зоопарком».
Поведенческие особенности обезьяньего режима
Согласно устным свидетельствам соседей и косвенным записям из «реестра своих и чужих» (см. канонический портрет), в обезьяньем режиме хозяйка сохраняет основные привычки, но с заметными поправками:
- Хватка усиливается. Кочан, по преданию, «снимается одной рукой, как яблоко», а тяпка в обезьяньей кисти «держится без черенка, прямо за железо».
- Музыка не меняется. Когда облик стабилизируется на участке, наушники возвращаются на голову и подключены, по преданию, к тому же Apple Computer 1 через прокид v3 и заросли.
- Огород продолжается. Даже на четырёх опорах Людмила, по свидетельствам, «идёт по картофельному ряду и инспектирует кусты сверху» — обезьяний рост позволяет ей «смотреть на грядку как с вышки».
- Кофта возвращается. В отличие от вольерного портрета, на участке хозяйка облик «одевает»: канон отдельно фиксирует, что на грядке людагутант снова в красной кофте, наушниках и бусах — «дома без кофты не работаю».
Принцип сохранения головы
Людагутант канонически рассматривается как четвёртый случай «перепланировки тела под задачу» и образует с предыдущими единую цепочку:
- Кентавриный случай — расширение нижней половины под задачу скачки и перевозки ученика.
- Заросли Людмилы — отращивание оптоволоконных волосин под задачу прокида v2.
- Людмила-Йети — отращивание сплошной белой шерсти под задачу зимовки и высокогорного режима.
- Людагутант — отращивание рыжей шерсти и обезьяньего корпуса под задачу «дальнего, тропического прокида» и древесно-хваткой работы.
Особенность случая в том, что у людагутанта «перепланировано» тело целиком — сохранена только голова. Поэтому в данном цикле летописцы говорят не о «принципе сохранения верха» (как у йети и кентавра, где остаётся кофта), а о «принципе сохранения головы»: что бы ни произошло с телом, лицо, седые волосы и инспекционный взгляд остаются неизменными. Формулируется это в каноне так: «тело — под задачу, а голова — это и есть Людмила».
Реакция отряда и табель
Появление Людмилы в обезьяньем облике потребовало очередного пересмотра табели «своих и чужих». По устным сведениям, к ранее зафиксированным разрядам (включая «допущен в седло» и «допущен в шерсть») добавлен новый — «допущен на ветку». По состоянию на момент фиксации в нём не числится никого: по преданию, на дерево к людагутанту хозяйка «не пускает даже Бетти, потому что высоко и падать некому подстелить».
Миньоны, по преданию, реакцию хозяйки на собственное появление в рыжем виде описывают одинаково: «встала на кулаки, посмотрела сверху, сказала «понятно» и пошла к яблоне». Сам Максим эпизод публично не комментирует, ссылаясь на «договор у обочины» (см. Угон Mini Cooper Максима).
«На ветку — никого. Там я одна, рыжая, и яблоки мои.»
— Людмила, формула нового разряда
Иконография
К каноническому иконографическому корпусу цикла относятся:
- «Вольерный портрет» — главное изображение, людагутант в полный рост без кофты (см. вверху статьи);
- «Рыжий на грядке» — хозяйственная сцена с инспекцией кочана в красной кофте;
- «Рыжий портрет» — крупный план, переход лица в шерсть, наушники в меху.
- Людагутант: канонический корпус снимков
-
Главный «вольерный портрет»: единственный канонический кадр Людмилы без кофты. -
«Рыжий на грядке»: хозяйственный режим не отменяется даже под рыжей шерстью. -
«Рыжий портрет»: лицо переходит в шерсть, наушники уходят в мех.