Людмила-шелкопряд
Людмила-шелкопряд (в устной традиции также — «бабка-личинка», «людмила прядильная», у Петровича — кратко «опять она во что-то залезла», в технической документации GRULAB — биоформа Б-Ш-2) — задокументированный эпизод позднего цифро-телесного цикла преданий о Людмиле, в котором хозяйка участка наблюдается в облике крупной гусеницы тутового шелкопряда (Bombyx mori) при полностью сохранённом лице, выражении и характере. Феномен трактуется летописцами как очередная «перепланировка тела под задачу» — на сей раз под задачу прясть шёлк собственным телом.
Случай относится к тому же ряду телесных аномалий хозяйки, что и снежный облик, кентавриный случай и заросли. От однофамильного предания «Шелкопряд Людмилы» (в котором хозяйка подселяла живую гусеницу в качестве биоинкубатора) данный эпизод отличается принципиально: здесь шелкопрядом становится сама Людмила, доводя до логического предела свою старую идею «шёлк — из себя, минуя посредника-насекомое».
Канонический облик
В каноне облик Людмилы-шелкопряда описывается строго:
- голова и лицо — человеческие, полностью канонические: тонкие седые волосы, серые внимательные глаза, глубокие морщины и характерный «инспекционный» прищур «как на кочан перед закладкой»;
- тело — молочно-белое, мягкое, сегментированное, с матовым восковым отблеском, изогнутое «запятой», размером «с добрый огурец-переросток»;
- линия перехода «человек → личинка» проходит по шее, без шва и шерсти (чем облик отличается от меховой формы);
- атрибутика верхнего канона (красная кофта, наушники, бусы) в этом облике отсутствует — «не во что одеться, всё тело занято работой»;
- характер, голос и манера отрицания сохранены без изменений.
«Лицо моё, остальное — рабочее. Не пяльтесь.»
— Людмила, в облике шелкопряда
Обстоятельства явления
По устной хронике, облик был зафиксирован в погребе дома Людмилы, куда один из соседей спустился «за капустой на щи» и обнаружил хозяйку на холодном полу у бочки, в уже изменённом виде. Очевидец, по преданию, поднял её на ладонь (отсюда — канонический кадр) и, не найдя слов, произнёс единственное зафиксированное:
«Люда, ты это… чего?»
— неизвестный сосед, формула обнаружения
на что получил спокойный ответ «работаю» и указание «положь, где взял, и капусту не топчи». Дата явления в архивной карточке не проставлена — «чтобы нить не сглазить», по обыкновению хозяйки.
Прядение
Главной и единственной деятельностью Людмилы в этом облике канон называет прядение шёлка. По реконструкции GRULAB, хозяйка:
- отказывалась от любой пищи, кроме тутового листа (см. ниже), поглощая его «с тем самым пощёлкиванием»;
- вырабатывала ровную белую нить, по качеству признанную лабораторией «тоньше зарослевой, но крепче магазинной»;
- на финальной стадии начинала обматывать себя коконом, оставляя в просвете шёлка «окошко для лица — чтобы видеть, кто там по двору ходит».
Период прядения вошёл в дачную хронику как «самый тихий период в истории участка»: по преданию, в эти дни Петрович впервые за десятилетия не услышал из горницы ни единого замечания и, забеспокоившись, трижды спускался в погреб «проверить, не кончилась ли нитка».
Питание и тутовый куст
Единственным кормом хозяйки в этом облике служил лист того самого тутового куста, посаженного «за дровяником, не показывать» ещё во времена эпизода с подселением гусеницы (см. карандашную запись «тутъ — 1 куст»). Таким образом, оба «шелкопрядных» предания о Людмиле оказываются связаны одним кустом, что летописцы считают доказательством их общей технологической линии.
По преданию, Бетти в этот период несла у куста вахту и трижды получала по носу свёрнутой газетой «за нюх не по делу» — в полном соответствии с каноном периода созревания.
Связь с программой шёлка
Облик Людмилы-шелкопряда рассматривается GRULAB как кульминация давней шёлковой программы хозяйки:
- подселение гусеницы — «шёлк чужим телом внутри своего» (провал);
- заросли-световоды — «волокно из собственных волос» (успех, но грубое);
- облик шелкопряда — «тело целиком как прядильный цех» («предельная форма, дальше некуда», заключение GRULAB).
«Сначала я в неё насекомое, потом из волос, а теперь и сама. Логично же.»
Возвращение в человеческий облик
По устной версии, хозяйка самостоятельно вернулась в обычный вид «как нитка кончилась» — поднялась из погреба, надела красную кофту и к вечеру уже инспектировала кочаны, будто ничего не было. На все вопросах соседок применяла голландское молчание с терминальным «Понятно», а к версии о мутации — стандартную канистровую отмазку: «полежала в погребе, отёкла маленько, с кем не бывает».
Версии
Дачно-огородная традиция знает три равноправные версии облика:
- «Производственная» (GRULAB) — осознанная финальная форма шёлковой программы (см. выше). Сторонники — Бетти, Стас, Максим.
- «Голландский след» (Миньоны) — облик якобы наведён Дашей из Голландии «биолучом через мельницу». Не подтверждена, но устойчива в миньонской среде.
- «Само залезло» (защитная, Людмила лично) — «ничего не было, лежала, отдыхала». Прямое развитие пятой формулы «насекомое заползло само», применённой на сей раз к самой себе.