Ганс Петрович

Ганс Петрович (известен в семейных преданиях также как дед Ганс, Петрович, реже — Главнокомандующий грядок) — ветеран Войны грядок, муж Людмилы, дедушка по линии мужа и один из наиболее почитаемых героев дачно-огородного фольклора. Прославился подвигом самопожертвования при обороне грядки, когда, оставшись в одиночестве после отступления миньонов, закрыл своим телом вражеский пулемёт.

Главный канонический кадр: Ганс Петрович на отвоёванном рубеже после боя. В руке — огурец-трофей, рядом — изодранный знамённый полог из лопуха, у ног поверженные Огурцовые войска. На табличке: «Грядка деда не пройдёт. Огурцовые войска победили».

Происхождение имени

Сочетание имени «Ганс» и отчества «Петрович» долгое время оставалось предметом споров среди дачных летописцев. По одной версии, имя досталось Петровичу от прадеда — пленного огородника, осевшего в деревне ещё во времена картофельных смут. По другой — «Ганс» является не именем, а позывным, закрепившимся за дедом после того, как он первым на улице вырастил настоящую немецкую капусту сорта «брауншвейгская».

Третья, маргинальная версия, бытующая у соседки тёти Зины (документально не подтверждена), гласит, что в паспорте у Петровича было записано банальное Геннадий, а Ганс пристало к деду после того, как он в молодости отказался пить разбавленный самогон со словами: «Это не водка, это вода с обидой». Сам Петрович версию никогда не подтверждал и не опровергал — только щурился.

Биография

Ранние годы

О детстве и юности Ганса Петровича известно мало. В семейном предании Людмилы упоминается лишь, что «Петрович с малолетства к земле тянулся» и уже подростком отличался крепкой хваткой, выносливостью и редким умением не поддаваться на провокации соседских коз. По устным свидетельствам, в школу дед ходил в кирзовых сапогах круглый год — «для ноги полезно, и от собак отбиваться сподручно».

Семейная жизнь

Ганс Петрович состоит в браке с Людмилой — хозяйкой участка, центральной фигурой деревенской мифологии. Супруги ведут совместное хозяйство, причём за дедом исторически закреплены тяжёлые работы: вскапывание, починка забора и оборона рубежей. Людмила, в свою очередь, отвечает за грядки, заготовки и стратегическое планирование.

В семейных хрониках упоминается также, что Петрович никогда не садился за стол первым: ждал, пока Людмила поставит миску, и только потом снимал кепку. Эта мелочь считается у дачных летописцев главным доказательством того, что «дед бабку всё-таки уважал, хотя виду не подавал».

Ганс Петрович на завалинке у избы: довоенный быт. Папироса за ухом, лопата на коленях, спокойствие, которое в деревне называли «петровичевым».

Привычки и быт

Распорядок дня Петровича в мирное время был, по свидетельствам соседей, неизменен на протяжении десятилетий:

• 5:30 — подъём, осмотр забора по периметру, проверка следов соседских коз.
• 6:00 — первая папироса на завалинке, обязательно — против ветра.
• 6:15 — заточка лопаты на оселке («тупая лопата — обида для земли»).
• день — работы на участке, перекуры строго по солнцу.
• вечер — молчаливое сидение у забора с Людмилой на расстоянии трёх метров.

Курил Петрович исключительно папиросы, причём прикуривал одну от другой только в трёх случаях: в дождь, при появлении миньонов на горизонте и при разговоре о ценах на навоз.

Участие в Войне грядок

Ганс Петрович на дальнем рубеже обороны. По преданию, перед боем дед втыкал лопату в землю и говорил: «Грядка одна, и я один».

Ганс Петрович — один из ключевых участников Войны грядок. На фронт он попал не по призыву, а добровольно, услышав, что на дальние грядки готовится прорыв миньонов.

Оборона рубежа

По свидетельству семейных преданий, бой развернулся на крайней грядке участка — там, где капустные ряды переходят в полосу моркови. Силы оборонявшихся изначально были невелики, а после первых атак противника соратники Ганса Петровича — отряд миньонов из числа союзников — отступили, оставив позицию.

«Наши-то побёгли, а Петрович — нет. Встал, лопату в землю воткнул и говорит: «Грядка одна, и я один».»

— Из устного предания Людмилы

Подвиг

Оставшись на рубеже в одиночестве, Ганс Петрович принял решение не отступать. Когда противник выкатил на прямую наводку пулемёт и открыл огонь по капустным рядам, дед, по преданию, закрыл своим телом ствол пулемёта, не дав врагу пройти на грядку.

Подвиг считается каноническим примером дачного самопожертвования и входит в число центральных сюжетов местного фольклора. Подробнее см. Подвиг Ганса Петровича.

Трофеи

Петрович осматривает трофейный шлем-очки миньона на отбитой капустной полосе. Табличка на колу — «Огруцовый батальон».

После отбитой атаки на крайнем рубеже Петрович, по семейному преданию, собрал с поля три предмета, впоследствии вошедшие в личный канон деда:

• жёлтый помятый шлем-очки одного из миньонов — впоследствии хранился в сенях на гвозде;
• обломок ствола вражеского пулемёта — был вкопан в землю на меже как пограничный столб;
• огурец-трофей — тот самый, что виден в руке деда на главном каноническом снимке.

Сам Петрович трофеи комментировать отказывался и на расспросы соседей отвечал коротко: «Лежали — взял. Не валяться же добру».

Последствия подвига

Грядка Петровича после Войны грядок: кочаны «с ведро размером и тугие как кулак».

Грядка, защищённая Гансом Петровичем, в тот год дала, по преданию, небывалый урожай капусты — кочаны были «с ведро размером и тугие как кулак». В деревне это сочли знаком того, что земля помнит героя и платит ему урожаем.

С тех пор крайняя капустная грядка на участке Людмилы негласно именуется Грядкой Петровича и обрабатывается с особой бережностью.

Внешний облик

В канонических изображениях Ганс Петрович предстаёт как пожилой, но крепкий мужчина в стёганой телогрейке, в фуражке или кепке, с обветренным лицом и спокойным взглядом. Непременные атрибуты — лопата, папироса за ухом и подпоясанные брюки.

Особыми приметами летописцы называют:

• глубокую вертикальную морщину между бровей — «петровичеву зарубку»;
• привычку щуриться даже в пасмурный день;
• левую руку, которая всегда находилась чуть ниже пояса — по легенде, дед готовился в любой момент выхватить из-за ремня перочинный нож для надрезания огурца на пробу.

Зимовка

Зимний канон: Петрович у заиндевевшего забора, с лопатой и папиросой. По преданию, дед утверждал, что «зимой грядка спит, но всё слышит».

Отдельной главой в дачной мифологии стоит зимовка Петровича. В отличие от большинства соседей, переезжавших на холодное время в город, дед оставался на участке практически круглый год, выбираясь в деревню только за хлебом и махоркой.

Зимний быт Петровича описан в устных рассказах Людмилы следующим образом:

• печь топилась только наполовину — «чтобы не разнежиться»;
• по утрам дед в одиночку обходил участок по снегу, проверяя, «как там грядка под одеялом»;
• при сильных морозах Петрович, по преданию, разговаривал с замёрзшими капустными кочерыжками, и те, как уверяла бабка, «отвечали скрипом».

Считается, что именно эти зимние обходы и сформировали у деда то самое спокойствие, с которым он впоследствии встретил пулемётную очередь на капустном рубеже.

Семья

• Жена — Людмила.

Крылатые выражения

За Гансом Петровичем в дачной традиции закрепился ряд коротких высказываний, передаваемых из уст в уста:

• «Грядка одна, и я один» — главная формула, произнесённая перед подвигом.
• «К огурцу — в галстуке» — правило обряда закладки первого огурца.
• «Тупая лопата — обида для земли» — о заточке инструмента.
• «Зимой грядка спит, но всё слышит» — о зимовке.
• «Не валяться же добру» — универсальный комментарий к трофеям, найденным гвоздям и забытому соседями ведру.

В культуре

Образ Ганса Петровича используется как нравственный эталон при любых дачных разногласиях. Фраза «А Петрович бы не отступил» стала крылатой и применяется, когда речь заходит о прополке в жару, борьбе с колорадским жуком или необходимости таскать вёдра с компостом в гору.

В отдельных деревенских кружках бытует традиция «молчать как Петрович» — то есть на любой провокационный вопрос соседа отвечать только щурением и затяжкой папиросы. По свидетельствам, метод считается особенно эффективным в спорах о меже.

Галерея

• 
  Главный канонический кадр: Петрович на отвоёванном рубеже.
• 
  Ранний портрет у забора (довоенный канон).
• 
  Завалинка: дед точит лопату — мирный быт.
• 
  Зимовка: Петрович у заиндевевшего забора.
• 
  На рубеже обороны капустной грядки.
• 
  С трофейным шлемом миньона после отбитой атаки.
• 
  Подвиг: дед закрывает ствол пулемёта.
• 
  Решающий момент: Петрович идёт навстречу очереди.
• 
  Рекордный урожай на Грядке Петровича.

См. также

• Война грядок
• Подвиг Ганса Петровича
• Людмила
• Миньоны
• Памятник Гансу Петровичу
• Похороны Ганса Петровича
• Закладка первого огурца

Довоенные изображения

Наиболее ранним сохранившимся изображением Ганса Петровича считается Семейное фото 1959 года, сделанное у дальней межи участка. На снимке дед запечатлён в пальто, накинутом поверх рубашки, с тыквой в руках — по преданию, первой, которую удалось уберечь от соседских коз. Именно по этой фотографии летописцы сверяют его канонический облик до Войны грядок.

Похороны

После гибели на капустном рубеже Ганс Петрович был похоронен с почестями деревенского масштаба. Подробное описание прощания, состава провожающих и поведения отступивших миньонов см. в отдельной статье — Похороны Ганса Петровича. По распоряжению Людмилы деда положили в гроб в парадном костюме и без сапог — «пусть отдохнут ноги-то, набегались по борозде».

Обрядовая деятельность

Помимо военных эпизодов, Ганс Петрович известен как исполнитель обряда закладки первого огурца — весеннего ритуала на новой грядке, при котором дед лично сажает первый огурец сезона. На сохранившемся снимке Петрович изображён в парадном виде: твидовый пиджак, белая рубашка, тёмно-красный галстук — в полном соответствии с собственным правилом «к огурцу — в галстуке». По бокам стоят миньоны в роли почтительных свидетелей.

Гортензиевый смотр

Помимо семейного снимка 1959 года, к числу важнейших довоенных изображений Петровича относится фотография, известная как Смотр миньонов в гортензиях. На ней дед запечатлён в нехарактерном для канона виде — в клетчатой рубахе и тёмных очках, среди строя миньонов на фоне цветущих кустов белой гортензии. Снимок считается последним прижизненным групповым изображением Петровича с отрядом перед выходом на дальний рубеж.

Памятник

Посмертно Петровичу установлен мемориальный монумент на меже у Грядки Петровича — подробнее см. Памятник Гансу Петровичу. Стела с фигурой деда в полный рост, ящиками огурцов и надписями «Огородная война. Огуречный батальон» и «Главнокомандующий грядок. 1941—2024» считается главным материальным памятником подвига и центральным объектом посмертного культа.

Последний уход из дома

Канонический кадр последнего ухода: Петрович в изодранном пальто, с табличкой «Огруцовый батальон» под мышкой, шагает из горницы в сторону капустного рубежа.

К числу самых тяжёлых эпизодов в каноне относится последний уход Петровича из дома на Войну грядок. По преданию, в это утро дед был уже в изодранной телогрейке, с грязью на лице и с самодельной деревянной табличкой «Огруцовый батальон» под мышкой. Перед выходом он остановился у плеча Людмилы, сидевшей в наушниках за старым Apple Computer 1 на форуме Грядка Онлайн, и попытался попрощаться. Бабка, по свидетельствам соседей, не обернулась: она была занята спором о навозе в чате и, не отрывая руки от мыши, послала деда коротким непечатным напутствием.

Ганс Петрович молча кивнул, поправил табличку и вышел в дверной проём — в сторону капустного рубежа, откуда уже не вернулся (см. Подвиг Ганса Петровича, Похороны Ганса Петровича). Подробный разбор эпизода — в статье Грядка Онлайн.

Посмертное явление миньонам

Полевое явление Петровича на Грядке Петровича: миньоны на коленях, в дымке проступает фигура деда в красном. См. Явление Петровича миньонам.

К позднему поминальному циклу хроники Петровича относится посмертное явление деда отряду миньонов в зимней подсобке лаборатории GRULAB в ночь с 6 на 7 января. По канону, Петрович впервые предстал сидящим (а не стоящим, как в боевой и зимовой иконографии), в красном стёганом облачении, без лопаты, без огурца и без папиросы — все три прижизненных атрибута деда (см. #Внешний облик) на явлении отсутствовали. Этот признак считается главным богословским аргументом подлинности эпизода: «если бы рисовала Людмила — точно сунула бы папиросу».

Материальным итогом явления стала самодельная икона «Петрович сидящий с миньонами», прибитая в подсобке над полкой-нарами; икона считается первой и единственной канонической иконой дачно-огородной мифологии. Через несколько дней произошло второе, полевое явление — над капустной Грядкой Петровича, в зимней дымке, перед коленопреклонённым строем миньонов.

В деревенской трактовке явление прочитывается как посмертное прощение миньонам за отступление в укроп (см. Миньоны#Участие в Войне грядок), однако правая рука Петровича на иконе опущена не до конца — что считается знаком того, что прощение неполное. Подробный разбор всех трактовок — в основной статье Явление Петровича миньонам.

Попытка отравления (Опыт №1)

Ганс Петрович проверяет «особый компот» на свет — за полминуты до инцидента на крыльце. Справа — Стас, у ног — Бетти.

К довоенному периоду биографии Петровича относится единственный задокументированный эпизод прямой бытовой попытки отравления — известный в каноне как Опыт №1 у крыльца. По устной хронике, Людмила, раздражённая позицией мужа в долгом споре о навозе («не валяться же добру — само нанесёт»), приготовила на кухне «особый компот» из яблочного взвара и полпальца содержимого ржавой канистры с трафаретом «ДДТ ОГОРОДНЫЙ».

Петрович, получив стакан на крыльце, сощурился, поднял компот на свет, отметил, что «взвар не яблочного, а скорее жучиного оттенка», и поставил стакан обратно на перила. В этот момент прыгнувшая за мухой собачка-свидетель зацепила хвостом стакан, опрокинула его на саму канистру, и над крыльцом поднялось зелёно-жёлтое аэрозольное облако.

В облако одновременно попали Бетти, Стас и сама собачка — все трое слились в единое существо (см. Слияние Стасобетти). Петрович же, благодаря пограничному рефлексу, успел отступить на шаг и остался невредим, не выронив папиросы. По преданию, дед обошёл крыльцо по периметру, посмотрел на химеру через плечо и произнёс одну из своих канонических формул:

«Я тебе, Людка, говорил — канистру убери. Теперь сама с этим разговаривай.»

— Ганс Петрович

После чего ушёл точить лопату на завалинку. Именно этот эпизод формально объясняет, почему Петрович дожил до Войны грядок и совершил подвиг на капустном рубеже — несмотря на наличие у жены прямого умысла и готового яда. Подробности — Слияние Стасобетти.

Глава посёлка Сорняково

Ганс Петрович и Людмила на провозглашении независимости Демократической Республики Сорянково. Петрович — в статусе Главы посёлка, Людмила — Председатель Совета депутатов.

К довоенному государственно-административному циклу хроники Петровича относится его участие в провозглашении Демократической Республики Сорянково — самопровозглашённого огородного государства, возникшего из посёлка Сорняково в парадоксальной точке между Анапой и Калининградом. На единственном заседании Совета депутатов Петрович принял на себя должность Главы посёлка; перед ним на парламентской трибуне с тех пор полагается лежать кабачок-булава — символ исполнительной власти и одновременно «дубина на случай прорыва миньонов в зал заседаний».

Это обстоятельство имеет существенное каноническое значение: считается, что подвиг деда на капустном рубеже был совершён уже от имени независимой республики, а не от района или сельсовета. В расширенной версии своей канонической формулы Петрович, по преданию, добавлял третью часть:

«Грядка одна, и я один. И республика одна.»

— расширенная версия формулы Петровича

Теория кровного внуковства Максима

Самодельный иконографический коллаж в сенях у тёти Зины: довоенный портрет Петровича и спорный «кабачковый» снимок Максима, скреплённые красной ниткой по линии бровей. См. Теория внуковства Максима.

К посмертному периоду хроники Петровича относится появление теории кровного внуковства Максима — народной гипотезы, согласно которой Максим (канонический «цифровой внук» Людмилы по тяпке) является деду родным внуком по крови. Поводом послужила фотография Максима в твидовом пальто с кабачком, прижатым под левую руку — ровно в той манере, в которой сам Петрович держал огурец-трофей на каноническом снимке после боя.

Сторонники теории (прежде всего тётя Зина) указывают на совпадение прищура, силуэта пальто (по версии Зины — перешитого довоенного пиджака Петровича со Смотра миньонов в гортензиях) и характерного положения левой руки «чуть ниже пояса» (см. #Внешний облик). Людмила теорию отвергла формулой «похож — не значит внук» и отнесла её к разряду народных пересудов. Подробный разбор хронологических возражений («калининградская командировка», «картофельный круг») и канонического статуса — в основной статье Теория внуковства Максима.

Угон Mini Cooper и «молчать как Петрович»

К довоенному периоду биографии Петровича относится отдельный эпизод, известный в каноне как случай у Магнита — единственный задокументированный случай угона машины Максима, совершённый лично Людмилой до рассвета на фоне затяжного навозного конфликта. По преданию, Петрович в тот момент уже сидел на завалинке и точил лопату (см. #Привычки и быт); поднял глаза, увидел на жене городские туфли, натянутые поверх резиновых сапог, и не сказал ни слова — каноническое применение собственной техники «молчать как Петрович» (см. #В культуре).

Петрович так и не узнал про угон: записка «США» была сожжена на обочине, Максим заключил с бабкой «договор у обочины» — молчать в обмен на устную часть прокида. Этот договор, в свою очередь, считается одним из источников эффекта бабочки, замкнувшегося позднее на капустном рубеже (см. Подвиг Ганса Петровича):

• без угона Людмила не дошла бы до канистры «ДДТ ОГОРОДНЫЙ»;
• без канистры не было бы Опыта №1 у крыльца;
• без открытого навозного фронта противник не выбрал бы северо-западное направление для утреннего артобстрела;
• без артобстрела Петрович не остался бы один на грядке.

В деревенской традиции Петрович в этой цепочке считается единственным невиновным звеном — «дед молчал, лопату точил, а его всё равно догнало». Подробнее — в основной статье Угон Mini Cooper Максима.

Трещина в анусе

Период недуга: Петрович сидит на завалинке боком, опираясь на одну ягодицу. Рядом — банка дёгтя и пузырёк «особой мази» Людмилы. См. Трещина в анусе деда Ганса.

К довоенному медико-бытовому циклу хроники Петровича относится отдельный задокументированный эпизод хронической анальной трещины — известный в каноне как Трещина в анусе деда Ганса (в семейных записях — кратко «сзади»). По устной хронике, дед переносил недуг не менее трёх сезонов подряд, не обратившись к фельдшеру и не пожаловавшись вслух — что считается у летописцев каноническим примером применения техники «молчать как Петрович» в условиях личного физического дискомфорта.

Внешние признаки периода — боковая посадка на завалинке (на одну ягодицу), походка через грядку по дуге и временный отказ катать тачку с навозом в гору в разгар навозного конфликта. Лечение легло на Людмилу в её бытовой ипостаси знахарки: сидячие ванны из ромашки, дегтярная мазь с этикеткой «сзади» и временный (однодневный) перевод на валенки. По мнению деревенских толкователей, именно этот эпизод углубил «петровичеву зарубку» между бровей и выработал то самое спокойствие, с которым дед впоследствии встретил пулемётную очередь. Подробнее — Трещина в анусе деда Ганса.

Случай шелкопряда

Канонический кадр «утра вскрытия»: Петрович на краю кровати, на ладони — извлечённая гусеница шелкопряда, папироса замерла в воздухе. См. основную статью Шелкопряд Людмилы.

К довоенному интимно-бытовому циклу хроники Петровича относится единственный задокументированный в каноне супружеский акт деда и Людмилы — известный по своему неожиданному финалу как случай шелкопряда. По устной хронике, в ходе ближнего рубежа Петрович тактильно обнаружил постороннее движение и, действуя по выработанной за десятилетия привычке «не валяться же добру» (см. #Крылатые выражения), извлёк наружу живую упитанную гусеницу тутового шелкопряда — заранее подселённую хозяйкой в инкубаторных целях (см. Шелкопряд Людмилы#Подселение).

Реакция деда зафиксирована как исключительная для канона:

• автоматическая папироса в постели — четвёртый и пока единственный засвидетельствованный случай прикуривания деда вне списка «дождь, миньоны, навоз» (см. #Привычки и быт);
• прямой взгляд гусенице в глаза в течение, по оценке Стаса, «не меньше полминуты»;
• отказ исполнить каноническую формулу хозяйки «Положи, где взял. Не до тебя.» — единственное задокументированное в каноне прямое нарушение Петровичем техники «молчать как Петрович»;
• пересадка гусеницы в спичечный коробок с печатной надписью «вещдок» карандашом.

Коробок «вещдок» впоследствии хранился на полке над печью и, по преданию, был забран дедом с собой на последнюю оборону — под мышку, рядом с табличкой «Огруцовый батальон». В иконографии последнего ухода белое пятнышко в левой руке Петровича допускается отдельным прочтением как именно этот коробок.

Эпизод входит в каноническую цепочку «эффекта бабочки» одним звеном раньше Опыта №1 у крыльца: именно после ночи вскрытия дед окончательно переселился спать на завалинку, что в каноне трактуется как причина, по которой Петрович не выпил зелёного компота — он на тот момент в горницу с женой уже не входил.

«Я тебе, Людка, говорил — не лезь в природу. А ты в неё взяла и засунула.»

— Ганс Петрович, в передаче продавщицы сельмага

Подробнее — в основной статье Шелкопряд Людмилы.