Похороны Ганса Петровича

Похороны Ганса Петровича (также Прощание с Петровичем, Капустные проводы) — траурное событие деревенского масштаба, состоявшееся вскоре после гибели Ганса Петровича при обороне капустного рубежа в ходе Войны грядок. Считается заключительным эпизодом прижизненного цикла преданий о деде Гансе и началом его посмертного культа, материальным выражением которого впоследствии стал Памятник Гансу Петровичу.

Канонический кадр прощания: открытый гроб у капустной грядки, Людмила во главе, отступившие миньоны стоят рядами со снятыми очками.

Дата и место

Точная дата похорон в летописях не зафиксирована — известно лишь, что прощание состоялось «на третий день после капусты», то есть спустя трое суток после боя на капустном рубеже. По устному свидетельству Людмилы, день выдался пасмурный, «как Петрович бы и заказал — чтоб без жары, чтоб лопата в землю шла».

Прощание прошло на меже между капустным полем и картофельной полосой — в нескольких шагах от той самой Грядки Петровича, которую дед защищал в свой последний день. Позднее на этом же месте был установлен Памятник Гансу Петровичу.

Подготовка

По распоряжению Людмилы деда положили в гроб в парадном костюме и без сапог — «пусть отдохнут ноги-то, набегались по борозде». В руки Петровичу вложили один свежий огурец с его собственной грядки — как символ незавершённого сезона и обещания, что урожай будет собран без него.

Гроб был сколочен соседом по садовому товариществу из досок старого штакетника — того самого, который Петрович чинил каждую весну. Часть штакетника впоследствии была включена в композицию памятника в виде барельефа.

Процессия идёт по меже к месту прощания. Гроб несут четверо соседей в телогрейках и резиновых сапогах; впереди — Людмила в чёрном платке.

Процессия

Гроб несли четверо соседей по садовому товариществу — все в телогрейках и резиновых сапогах, в порядке, который Людмила утвердила лично («чтоб по росту, и чтоб слева тот, что в ватнике потемнее»). Впереди процессии шла сама Людмила в чёрном платке и тёмном пальто; позади — отряд миньонов, тех самых, что отступили в день боя.

Согласно преданию, миньоны шли строем, со снятыми очками, и за всю дорогу не издали ни звука. Когда процессия поравнялась с грядкой, на которой пал Петрович, передний миньон споткнулся о брошенный огурец и упал в борозду. Никто из строя не обернулся; миньон поднялся сам и догнал колонну. Этот эпизод вошёл в фольклор как «покаянное падение» и до сих пор пересказывается на поминках.

Прощание

Гроб был установлен на двух табуретах прямо у края капустной грядки. По одну сторону стояла Людмила, по другую — соседи; миньоны выстроились полукругом за спиной у вдовы.

Речей произносили мало. Согласно преданию, выступили только трое:

• Людмила — короткой формулой, приведённой выше;
• старший сосед по товариществу — со словами «копал он глубоко, и нам бы так»;
• передний миньон — без слов, поклоном до земли.

После прощания гроб был опущен в могилу, выкопанную лопатой самого Петровича. Лопату по решению Людмилы воткнули в землю рядом с крестом — «пусть стоит, как при нём».

Свежая могила на краю капустного поля: деревянный крест с жестяной звездой, табличка «Грядка одна — и я один», венок из огуречной лозы и укропа, лопата деда воткнута рядом.

Могила

На могиле был установлен деревянный православный крест с жестяной пятиконечной звездой, прибитой сверху, — компромисс между Людмилой и старшим соседом, который настаивал «чтоб по форме». На табличке от руки выведено:

У основания креста положили венок, сплетённый из огуречной лозы и укропных зонтиков, и два солёных огурца — «на первое время». Лопата Петровича была воткнута в землю слева от креста и с тех пор не вынималась: согласно местному обычаю, её разрешается поправлять, но не уносить.

Позднее, по мере оформления посмертного культа, центр памяти сместился с могилы на установленный неподалёку памятник. Однако могила по-прежнему считается «личным местом» деда, тогда как стела — «общим».

Поминки

Поминки под старой яблоней: длинный стол, солёные огурцы, самогон на укропных зонтиках, портрет Петровича с чёрной лентой. По правую руку от Людмилы — строй миньонов со снятыми очками.

Поминки прошли тут же, на участке, под старой яблоней. На длинном столе, накрытом белой скатертью, были выставлены:

• солёные огурцы с прошлогодней закладки Петровича;
• варёная картошка с укропом;
• чёрный хлеб и сало;
• самогон, настоянный на укропных зонтиках (фирменный рецепт Людмилы);
• портрет Петровича в рамке с чёрной лентой.

Миньоны стояли строем по правую руку от Людмилы на протяжении всех поминок — пока хозяйка не сказала «садитесь уже, басурмане». После этого они расселись, но очков так и не надели до самого конца — этот жест считается высшим знаком траура в их среде.

Именно на этих поминках, согласно преданию, после третьей рюмки возникла идея установить деду полноразмерный монумент. Предложение принадлежало Людмиле, которая, оглядев соседей, сказала: «обелиск — это столб, а Петрович был человек». Подробности замысла и его реализации см. в статье Памятник Гансу Петровичу.

Значение

Похороны Ганса Петровича считаются переходным событием между прижизненной биографией деда и его посмертным культом. Если подвиг на капустной грядке закрыл его боевой путь, то прощание у межи закрыло его как человека и открыло как предание. С этого дня в деревне закрепилась традиция: при любом серьёзном разговоре на участке снимать шапку, если речь заходит о Петровиче, — даже если разговор ведётся в другом конце огорода.

Финальным архитектурным аккордом этого перехода стал Памятник Гансу Петровичу, установленный позже на том же меже — в нескольких шагах от описанной выше могилы.

Галерея

• 
  Канонический кадр прощания у грядки.
• 
  Процессия идёт по меже.
• 
  Поминки под старой яблоней.
• 
  Могила с крестом, венком и лопатой.
• 
  Установленный позднее Памятник Гансу Петровичу.

См. также

• Ганс Петрович
• Подвиг Ганса Петровича
• Памятник Гансу Петровичу
• Война грядок
• Людмила
• Миньоны

Поминальный регламент миньонов

Миньоны у поминального стола: стоят, не садятся, берут только кутью. Подробнее см. раздел в статье «Миньоны».

Поведение отряда миньонов за столом было оговорено Людмилой отдельно и впоследствии вошло в число устойчивых обычаев участка (полный канон см. в статье «Миньоны»):

• миньонам не положено садиться — стоят у угла стола, по росту, пока хозяйка не скажет «садитесь уже, басурмане»;
• из всех блюд им разрешена только кутья;
• рюмка не наливается — на их стороне стола рюмки накрыты ломтём ржаного хлеба, как над портретом Петровича;
• выходить из-за стола раньше Людмилы запрещено.

Снятие защитных очков на этих похоронах считается единственным каноническим исключением из общего правила «очки не снимать ни при каких обстоятельствах» (см. табу на снятие очков). По устной версии, разрешение снять очки в знак траура было дано Людмилой лично — и только на время прощания у гроба. К столу отряд вернулся уже в очках и до конца поминок их не снимал.