Похороны Ганса Петровича
Похороны Ганса Петровича (также Прощание с Петровичем, Капустные проводы) — траурное событие деревенского масштаба, состоявшееся вскоре после гибели Ганса Петровича при обороне капустного рубежа в ходе Войны грядок. Считается заключительным эпизодом прижизненного цикла преданий о деде Гансе и началом его посмертного культа, материальным выражением которого впоследствии стал Памятник Гансу Петровичу.
Дата и место
Точная дата похорон в летописях не зафиксирована — известно лишь, что прощание состоялось «на третий день после капусты», то есть спустя трое суток после боя на капустном рубеже. По устному свидетельству Людмилы, день выдался пасмурный, «как Петрович бы и заказал — чтоб без жары, чтоб лопата в землю шла».
Прощание прошло на меже между капустным полем и картофельной полосой — в нескольких шагах от той самой Грядки Петровича, которую дед защищал в свой последний день. Позднее на этом же месте был установлен Памятник Гансу Петровичу.
Подготовка
По распоряжению Людмилы деда положили в гроб в парадном костюме и без сапог — «пусть отдохнут ноги-то, набегались по борозде». В руки Петровичу вложили один свежий огурец с его собственной грядки — как символ незавершённого сезона и обещания, что урожай будет собран без него.
Гроб был сколочен соседом по садовому товариществу из досок старого штакетника — того самого, который Петрович чинил каждую весну. Часть штакетника впоследствии была включена в композицию памятника в виде барельефа.
Процессия
Гроб несли четверо соседей по садовому товариществу — все в телогрейках и резиновых сапогах, в порядке, который Людмила утвердила лично («чтоб по росту, и чтоб слева тот, что в ватнике потемнее»). Впереди процессии шла сама Людмила в чёрном платке и тёмном пальто; позади — отряд миньонов, тех самых, что отступили в день боя.
Согласно преданию, миньоны шли строем, со снятыми очками, и за всю дорогу не издали ни звука. Когда процессия поравнялась с грядкой, на которой пал Петрович, передний миньон споткнулся о брошенный огурец и упал в борозду. Никто из строя не обернулся; миньон поднялся сам и догнал колонну. Этот эпизод вошёл в фольклор как «покаянное падение» и до сих пор пересказывается на поминках.
Прощание
Гроб был установлен на двух табуретах прямо у края капустной грядки. По одну сторону стояла Людмила, по другую — соседи; миньоны выстроились полукругом за спиной у вдовы.
Речей произносили мало. Согласно преданию, выступили только трое:
- Людмила — короткой формулой, приведённой выше;
- старший сосед по товариществу — со словами «копал он глубоко, и нам бы так»;
- передний миньон — без слов, поклоном до земли.
После прощания гроб был опущен в могилу, выкопанную лопатой самого Петровича. Лопату по решению Людмилы воткнули в землю рядом с крестом — «пусть стоит, как при нём».
Могила
На могиле был установлен деревянный православный крест с жестяной пятиконечной звездой, прибитой сверху, — компромисс между Людмилой и старшим соседом, который настаивал «чтоб по форме». На табличке от руки выведено:
У основания креста положили венок, сплетённый из огуречной лозы и укропных зонтиков, и два солёных огурца — «на первое время». Лопата Петровича была воткнута в землю слева от креста и с тех пор не вынималась: согласно местному обычаю, её разрешается поправлять, но не уносить.
Позднее, по мере оформления посмертного культа, центр памяти сместился с могилы на установленный неподалёку памятник. Однако могила по-прежнему считается «личным местом» деда, тогда как стела — «общим».
Поминки
Поминки прошли тут же, на участке, под старой яблоней. На длинном столе, накрытом белой скатертью, были выставлены:
- солёные огурцы с прошлогодней закладки Петровича;
- варёная картошка с укропом;
- чёрный хлеб и сало;
- самогон, настоянный на укропных зонтиках (фирменный рецепт Людмилы);
- портрет Петровича в рамке с чёрной лентой.
Миньоны стояли строем по правую руку от Людмилы на протяжении всех поминок — пока хозяйка не сказала «садитесь уже, басурмане». После этого они расселись, но очков так и не надели до самого конца — этот жест считается высшим знаком траура в их среде.
Именно на этих поминках, согласно преданию, после третьей рюмки возникла идея установить деду полноразмерный монумент. Предложение принадлежало Людмиле, которая, оглядев соседей, сказала: «обелиск — это столб, а Петрович был человек». Подробности замысла и его реализации см. в статье Памятник Гансу Петровичу.
Значение
Похороны Ганса Петровича считаются переходным событием между прижизненной биографией деда и его посмертным культом. Если подвиг на капустной грядке закрыл его боевой путь, то прощание у межи закрыло его как человека и открыло как предание. С этого дня в деревне закрепилась традиция: при любом серьёзном разговоре на участке снимать шапку, если речь заходит о Петровиче, — даже если разговор ведётся в другом конце огорода.
Финальным архитектурным аккордом этого перехода стал Памятник Гансу Петровичу, установленный позже на том же меже — в нескольких шагах от описанной выше могилы.
Галерея
-
Канонический кадр прощания у грядки. -
Процессия идёт по меже. -
Поминки под старой яблоней. -
Могила с крестом, венком и лопатой. -
Установленный позднее Памятник Гансу Петровичу.
